После завершения своей блистательной карьеры Александр Жулин почти без паузы перешёл в тренерский цех и довольно быстро стал одним из самых заметных наставников в танцах на льду. Самым громким его дуэтом, конечно, была пара Татьяны Навки и Романа Костомарова, но опыт Жулина не ограничивался только ими. В группе у него работали и другие сильные спортсмены, а систему он строил жёсткую, с упором на дисциплину и личную ответственность.
Одной из самых ярких историй, которую Жулин затем описал в своей книге, стала история с Романом Костомаровым и Виталием Новиковым. Тогда оба фигуриста тренировались в США, а сам тренер вёл там группу танцоров на льду. Изначально в Америку переехал именно Новиков: его пригласили на просмотр к местной фигуристке Маккензи Моливер. На тот момент Виталий жил и катался в Москве один, партнёршу найти было трудно, и предложение из-за океана стало для него шансом продолжить карьеру.
Просмотры прошли удачно, Моливер и её семья были довольны, и Виталий перебрался в США по их приглашению. Но переезд оказался гораздо более сложным в бытовом и финансовом плане, чем могло казаться поначалу. Для экономии денег он стал снимать жильё вместе с Романом Костомаровым — так арендная плата делилась пополам и жизнь становилась хоть немного проще. Фигуристы жили скромно, а каждый доллар буквально считалcя.
В компании друзей у Новикова было необычное прозвище — Парашютист. Оно появилось после крайне опасного инцидента на летних сборах. Во время какого-то празднования Виталию понадобилось перебраться с одного балкона на другой, оба — на пятом этаже. Скорее всего, в соседнем номере его попросту не услышали или не захотели открывать дверь. Новиков попытался перелезть через балкон, но сорвался с высоты. По сути, его спасло чудо: он упал не на асфальт, а на хвойное дерево, которое смягчило удар. Травмы были тяжёлыми, восстановление долгим, но Парашютист всё-таки вернулся в спорт — и прозвище стало напоминанием о том, насколько тонка грань между удачей и трагедией.
Быт в Америке, отсутствие финансовой подушки, усталость и молодость — всё это создавало почву для ошибок. Однажды в начале недели Жулин пришёл на тренировку и сразу почувствовал резкий запах алкоголя от обоих своих подопечных. Накануне вечером тренер детально расписывал план работы на всю неделю, рассчитывал нагрузки и шаг за шагом выстраивал подготовку. И вдруг стало ясно: этот план уже можно выбросить — организм, отягощённый алкоголем, не способен тренироваться на том уровне, который нужен элитным фигуристам.
Разгневанный Жулин не стал делать вид, что ничего не заметил. Он выгнал Костомарова и Новикова с льда и тут же объявил штраф — по сто долларов с каждого. При этом сразу обозначил жёсткое условие: без оплаты штрафа их обратно на тренировку не пустят. На следующий день оба пришли понурые, молча достали деньги и отдали тренеру. После этого он обозначил и систему наказаний: за каждый повтор подобного проступка штраф будет расти в геометрической прогрессии — 200, 400, 800 и так далее.
Для молодых спортсменов, живущих в чужой стране практически «на чемоданах», такие суммы были критическими. С деньгами действительно было туго, и Роман не выдержал, заметив, что подобная схема слишком жестока. Жулин ответил коротко: «Зато справедливо». И это был не просто эмоциональный выпад тренера, а сознательно выбранная модель воспитания: за каждую ошибку — понятная цена, за каждое нарушение режима — конкретное последствие.
Несмотря на предупреждения, история с запахом алкоголя повторялась ещё несколько раз. Система штрафов работала без скидок: суммы росли, и на отметке в 800 долларов, по словам Жулина, всё прекратилось. После этого, вспоминал тренер, от спортсменов уже «пахло только дорогим одеколоном». Это была ироничная формулировка, но за ней стоял реальный результат — фигуристы окончательно поняли, насколько строг и непримирим режим на высоком уровне.
Развязка этой истории оказалась неожиданно благородной. На одном из чемпионатов мира Жулин собрал все штрафные деньги, положил их в конверт и вручил Роману. При этом он произнёс лишь одну фразу, смысл которой Костомаров, как признавал позже сам тренер, ухватил мгновенно: «Надеюсь, ты всё понял». После этого к теме штрафов и нарушений режима они больше не возвращались. Для Жулина было принципиально важно, чтобы наказание не превращалось в унижение, а работало как урок, который остаётся с человеком на всю жизнь.
Откуда молодые спортсмены в те времена брали такие суммы, до конца так и не ясно — учитывая их скромный быт и постоянную экономию. Но сам Жулин подчёркивал, что схема сработала именно потому, что деньги были для них крайне ощутимым ресурсом. Каждый новый штраф бил не только по самолюбию, но и по благополучию: приходилось отказывать себе в чём-то ещё, чтобы расплатиться за собственную слабость.
С точки зрения тренерской профессии этот эпизод стал показательным. Жулин всегда считал, что наставник — это не только специалист по технике, хореографии и физической подготовке, но и воспитатель. В условиях жёсткой конкуренции любые поблажки быстро ведут к деградации. Спорт высших достижений не прощает ни лишнего бокала, ни недоспанного часа, ни одного пропущенного тренировочного дня. Именно поэтому в его системе ценностей были невозможны компромиссы вроде «разочек можно».
Если смотреть на карьеру Романа Костомарова из сегодняшнего дня, этот эпизод приобретает особое значение. В 2006 году он вместе с Татьяной Навкой стал олимпийским чемпионом, пройдя длинный путь от молодого талантливого спортсмена до зрелого лидера сборной. И трудно не задаться вопросом: был бы возможен этот олимпийский триумф, если бы на раннем этапе его пути тренер не оказался настолько жёстким, почти бескомпромиссным? Сам Жулин не скрывает, что многое в характере и профессиональном отношении Костомарова сформировалось именно через подобные «уроки».
Показательно и то, что судьбы Костомарова и Новикова в итоге разошлись. Виталий так и не добился сопоставимых с Романом успехов. Он остался ярким, смелым, харизматичным спортсменом с драматичной биографией, но до олимпийских вершин не дотянулся. На этом фоне особенно контрастно выглядит путь Костомарова, которому удалось превратить дисциплину и жёсткий режим в фундамент большого успеха.
Можно спорить, насколько этично наказывать спортсменов рублём (точнее — долларом), применять к ним подобные финансовые санкции, особенно в молодом возрасте. Но в ту эпоху и в тех условиях, в которых находились Жулин и его ученики, подобная методика работала. Она была понятной, прозрачной и не оставляла места двусмысленности: нарушил — заплати. А главное — сделал выводы, чтобы не повторять ошибку.
Для самого Костомарова, судя по дальнейшим событиям, эта история стала частью личной легенды — внутреннего кодекса, который помогает отличить слабость от силы. Когда спортсмен раз за разом выбирает не лёгкий путь, а правильный, именно из таких эпизодов складывается тот самый чемпионский характер, о котором потом говорят журналисты и болельщики. И фраза Жулина о том, что с какого-то момента его подопечные «пахли только дорогим одеколоном», — не просто шутка. Это метафора взросления, перехода от безответственной юности к профессиональной зрелости.
С точки зрения психологии спорта подобные ситуации важны ещё и потому, что они показывают границы дозволенного. Молодой человек, оказавшийся за границей, вдали от дома и привычного контроля семьи, легко может уйти в сторону: вечеринки, случайные компании, желание на время забыть о давлении и ответственности. Жёсткая позиция тренера в такие моменты становится не ограничением свободы, а, наоборот, спасательным кругом — она задаёт рамки, внутри которых спортсмен может безопасно развиваться.
История с «дорогим одеколоном», как ни парадоксально, говорит и о доверии. Если бы между Жулиным и его учениками не было уважения, подобная система наказаний вызвала бы лишь протест и скрытую агрессию. Но Роман и Виталий в итоге приняли условия игры, поняли логику наставника и согласились платить не только деньгами, но и усилиями — перевоспитывая собственные привычки. А когда через годы тренер вернул Костомарову все штрафы, это стало своего рода печатью: урок усвоен, тему можно закрыть.
В итоге из одной, казалось бы, бытовой истории вырастает важный вывод: талант в фигурном катании — лишь начальная точка, а вершины достигают те, кто умеет подчинить себя жёсткому режиму и не отступать от него даже тогда, когда очень хочется расслабиться. Жулин нашёл для своих учеников болезненный, но эффективный способ почувствовать цену нарушения. Костомаров заплатил за ошибки деньгами, временем и усилиями, а затем компенсировал всё это олимпийским золотом — наградой, которой невозможно придать денежный эквивалент.