«Девочка, крутись и приземляйся на ножку». 15‑летняя Агата Петрова — о работе с Мишиным, страхе опозориться и мечтах о будущем
15‑летняя одиночница Агата Петрова сегодня — одна из самых заметных юниорок в группе Алексея Мишина. Она уже выигрывает медали на международных юниорских стартах, ставит программы с известными зарубежными хореографами, уверенно чувствует себя в соцсетях и даже берёт в руки фотоаппарат, чтобы с бортика снимать прокаты сверстников.
Мы поговорили с Агатой о новых программах и любимых образах, особой атмосфере в группе Мишина, старших партнёрах по сборной, увлечении фотографией, экзаменах и о том, почему её главный настрой перед стартом — «лишь бы не опозориться».
—
— Уже знаете, под какую музыку будете кататься в новом сезоне?
— Лично у меня пока конкретных идей нет. Но тренеры сказали, что музыку они уже подобрали, осталось только окончательно решить, будем ли мы под неё катать. Иногда ты слышишь трек и сразу понимаешь: «Вот это моё». А бывает наоборот — сначала сомневаешься, а потом программа раскрывается на льду, и начинаешь её любить.
—
— Хочешь ещё поработать с зарубежными постановщиками?
— Очень. Мне нравятся и Адам Соля, и Бенуа Ришо. Мы уже делали с ними программы, и опыт был классный. Всё по-другому: другой взгляд, другая подача, другая музыка. Но одно дело — хотеть, другое — иметь реальную возможность. Это и по времени сложно, и организационно, и финансово. Если получится ещё раз поработать с иностранными хореографами — буду только рада, но понимаю, что этим занимаются тренеры, а не я.
—
— Какой образ тебе сейчас ближе всего? Что хотелось бы попробовать на льду?
— Очень хочу ещё одну весёлую, живую джазовую постановку. Такой настоящий драйв — с акцентами, с игрой, с мимикой. Это может быть и короткая, и произвольная, главное — чтобы было ощущение праздника и свободы. Мне нравится, когда зрители начинают притопывать в такт и улыбаться, это даёт дополнительную энергию.
—
— Есть программы, которые считаешь самыми любимыми?
— Мои прошлые короткая и произвольная. Я в них как-то особенно «жила». В короткой нравилось, как музыка задаёт ритм всему прокату, а в произвольной — что можно было показать больше эмоций, историю. Когда программа сидит в тебе, кататься гораздо легче, даже если она очень сложная по элементам.
—
— Если подвести итоги последнего сезона, каким он был для тебя?
— В целом я им довольна. Начало было тяжёлым: втягивалась, искала себя, не всё получалось. Конец вышел немного сумбурным и «непонятным» — много стартов, усталость, эмоции. Но на главных соревнованиях сделала то, что должна была, без крупных срывов. Поэтому, если одним словом описать сезон, скажу «хороший». Не идеальный, не сказочный, но хороший рабочий сезон, который многому научил.
—
— Следила за Олимпиадой? Что запомнилось больше всего?
— Да, смотрела. Самое яркое впечатление — прокат Миши Шайдорова. До сих пор немного непривычно говорить: «олимпийский чемпион» и иметь в виду человека, которого знаешь и уже много раз видел на льду. Я не ожидала именно такого развития событий, честно. И от этого ещё круче: когда кто-то выстреливает так мощно, это вдохновляет.
—
— Смотрела ли другие виды спорта во время Олимпиады?
— Включала фоном: утром, в обед, когда что-то делала по дому или готовила. Не могу сказать, что прям глубоко вникала во всё, но какие-то моменты попадались. Интересно наблюдать, как спортсмены других видов тоже решают свои задачи, борются с волнением. Иногда ловишь себя на мысли: «О, а у них перед стартом эмоции примерно такие же, как у нас».
—
— На соревнованиях тебя часто можно увидеть с фотоаппаратом. Это просто развлечение или что-то серьёзнее?
— Это чистое хобби. Всё началось с мемориала Панина‑Коломенкина: я взяла фотоаппарат и стала снимать прокаты. Понравилось ловить моменты — выражение лица, какое-то движение, поддержку с трибун. Потом просто вошло в привычку: приезжаю на турнир — и, если есть пауза, беру камеру. Профессию из этого делать не планирую, но как переключение головы от собственных стартов и как способ по‑другому посмотреть на фигурное катание это очень помогает.
—
— Уже задумывалась о том, кем хочешь быть после завершения карьеры?
— Скорее всего пойду в тренерство. Хочется передавать опыт, особенно детям, которые только приходят на лёд. Я планирую сдавать биологию и географию — думаю о педагогическом и спортивном образовании. Но пока всё равно главное — моя собственная карьера.
—
— В этом сезоне в вашу группу перешла Софья Муравьёва. Как у вас сложились отношения?
— Хорошо. Мы вместе жили на сборах в Кисловодске, много общались. Сейчас, когда идёт соревновательный период, чаще каждый сам по себе: наушники, концентрация, свои задачи. Но в целом общаемся спокойно, можем перекинуться парой фраз, иногда на льду поиграть, разрядить обстановку. В группе Мишина вообще нет ощущения, что кто-то «мешает» или «давит» — наоборот, старшие дают пример и создают рабочую атмосферу.
—
— Старшие ребята иногда выходят на бортик поддержать младших. Хотела бы, чтобы, например, Женя Семененко следил за твоим прокатом с трибун?
— Я бы не возражала. У Жени сейчас очень тёплые отношения с ребятами из нашей группы — с Ромой Хамзиным, Германом Ленковым. Но если ко мне выйдет кто-то из старших — это будет и страшно, и приятно одновременно. Это как ещё один уровень ответственности: сразу думаешь, как бы не опозориться перед теми, на кого сама равняешься.
—
— Почему именно «не опозориться»? Откуда такой настрой?
— Не знаю, он как-то сам сформировался. У меня часто бывает так: могу перед стартом сказать: «Ладно, сейчас без семи прыжков, просто смотрим» — то есть шучу, как будто ничего серьёзного не жду. А потом выхожу и либо катаю очень хорошо, либо наоборот, не очень. Наверное, это способ снять напряжение: заранее обесцениваешь, чтобы самому себе не нагнетать. Но внутри всё равно хочешь откатать на максимум.
—
— На одном из недавних турниров ты постоянно поправляла коньки. Они были новые?
— Нет, как раз старые. В них уже не очень удобно: начинает западать язык ботинка. У меня до этого были травмированы пальцы, а этот язык их сильно зажимает. В какой-то момент нога просто немеет, и приходится во время разминки или уже на размеченной дорожке поправлять, доставать, разминать. Понимаю, что надо менять, но к старым конькам очень привыкаешь, они как продолжение ноги.
—
— Что тебе ближе — физподготовка или хореография?
— ОФП.
—
— Почему?
— Люблю зал, люблю чувствовать, что что‑то тяжёлое поднимаю, таскаю. Мне нравятся тренировки на силу, на выносливость. А вот стоять у станка — это не моё. Я всё выполняю, как надо, потому что без хореографии в фигурном катании никуда, но именно удовольствие получаю больше от физики. После хорошей силовой тренировки чувствуешь, что стала чуть сильнее, устойчивее — это очень придаёт уверенности на льду.
—
— Пробовала себя в других видах фигурного катания — парах, танцах?
— Пары уже пробовала — поняла, что это не моё. Очень тяжело физически и психологически, у меня не такие руки, чтобы делать поддержки, держать партнёршу — или наоборот, терпеть, когда тебя поднимают и бросают. А вот танцы мне интересны. Там другое распределение акцентов: меньше сложных прыжков, больше работы тела, шагов, взаимодействия. Было бы любопытно хотя бы на сборах попробовать себя в этом формате.
—
— С кем бы хотела покататься в шоу или, допустим, в паре на показательном номере?
— В шоу мне правда всё равно, с кем именно. Главное — сама атмосфера и возможность показать что‑то необычное, неформатное для соревнований. Очень хотелось бы поучиться катанию у Алдара Самбуева. У него особенный скольжок, умение «держать» зрителя. Посмотреть на это изнутри было бы очень ценно.
—
— За кого особенно переживаешь из мастеров спорта и старших спортсменов?
— Вообще за всех, но особенно за тех, с кем мы начинали в юниорах: за Дашу Садкову, Алису Двоеглазову, ещё за многих девочек. Ты знаешь, как они тренируются, что проходят, какие травмы переносят, и от этого смотришь их прокаты по-другому. Из мальчиков больше всего болею за нашу группу и за тех, кого условно можно назвать фаворитами. Когда знакомого человека показывают по телевизору, эмоции всегда сильнее.
—
— Как тебе прокаты девочек в финале Гран‑при?
— Было ощущение, что в Челябинске какая‑то странная энергетика. Падали те, от кого меньше всего ждали ошибок. Из‑за этого впечатления смешанные. С одной стороны, жаль девочек: они работали целый сезон, а тут такие срывы. С другой — все в любом случае большие молодцы, на таких стартах прокаты всегда идут на пределе. Иногда лед и нервы делают своё дело даже с самыми стабильными.
—
— Ты замечаешь зрителей перед прокатом или полностью уходишь в себя?
— Я замечаю всё. Могу уловить какой‑нибудь запах, движение, фразу из зала. В прошлом сезоне перед первым прыжком вдруг почувствовала запах карамельного попкорна — настолько ярко, что до сих пор помню. Такие мелочи могут или выбить из концентрации, или, наоборот, вернуть в момент «здесь и сейчас». Я стараюсь не отгораживаться от арены полностью — зал тоже часть проката.
—
— Есть ли у тебя ритуалы перед стартом?
— Да, я повторяю про себя одну и ту же связку слов. Это что‑то вроде внутренней мантры, которая собирает меня в кучку. Ничего сверхъестественного: просто несколько фраз, которые помогают настроиться, вспомнить, что я уже много раз делала эти элементы и умею с ними справляться. Больше никаких особых обрядов нет.
—
— Какая фраза тренера запоминается и помогает больше всего?
— Самое главное, что говорит перед выходом Алексей Николаевич: «Девочка, просто крутись и приземляйся на ножку». В этой фразе как будто всё сразу: и техника, и простота, и вера. Ты выходишь на лёд и понимаешь, что не надо усложнять: делай своё, крутись, приземляйся — и всё будет.
—
— Что бы ты хотела пожелать болельщикам?
— Пожалуйста, поддерживайте ребят активнее, особенно когда у них что‑то не получается, когда они падают. В этот момент очень важно услышать не разочарованный вздох, а аплодисменты и крики поддержки. Ошибки бывают у всех, даже у чемпионов. А когда чувствуешь, что тебя не «списывают» после падения, а продолжают верить — это помогает встать, доехать программу и потом вернуться ещё сильнее.
—
— О чём ты мечтаешь как фигуристка, если смотреть дальше одного сезона?
— Конечно, мечтаю о больших стартах — чемпионатах мира, Европы, об Олимпиаде. Но пока стараюсь думать ступеньками: сначала стабильно катать свои программы на юниорском уровне, потом — закрепиться среди взрослых. Если поставить себе только одну глобальную цель, а путь до неё не разложить на маленькие задачи, можно очень быстро перегореть. Поэтому моя главная мечта сейчас — расти из сезона в сезон и оставаться здоровой. Всё остальное придёт, если продолжать работать.
—
— Что для тебя значит работать у Алексея Мишина?
— Это большая честь и большая ответственность одновременно. Он видел и воспитал столько чемпионов, что иногда становится страшно: вдруг ты не дотянешь до планки, к которой он привык. Но при этом он умеет находить в каждом спортсмене что‑то своё, особенное. Алексей Николаевич может одной короткой фразой снять лишнее напряжение или, наоборот, так подзадорить, что хочется выложиться на все сто. Мне повезло, что я у него, и я это очень хорошо понимаю.
—
Агата Петрова ещё только в начале пути, но уже ясно, что у неё есть и характер, и чувство юмора, и амбиции. Она не боится признаваться в своих страхах, мечтает о джазовых программах и больших турнирах, любит таскать «железо» в зале и параллельно учится смотреть на фигурное катание через объектив фотоаппарата. А напутствие Мишина — «просто крутись и приземляйся на ножку» — звучит как формула, которая может привести её и к взрослому пьедесталу, и, возможно, к тем самым главным стартам, о которых она пока говорит тихим голосом.