Его предал родной «Спартак», он подрабатывал сторожем и частным извозом, а умер на руках у соседей – путь Евгения Паладьева слишком рано оборвался, хотя быть забытой эта биография никак не заслужила.
Евгений Паладьев прожил в хоккее короткую по меркам больших звезд, но невероятно яркую жизнь. В сегодняшние времена трудно вообразить, чтобы один из ключевых игроков сборной страны, трехкратный чемпион мира, завершил карьеру уже в 28 лет и при этом не из‑за страшной травмы. У Паладьева серьезных повреждений не было – его не остановили ни переломы, ни операции, ни хронические боли. Поставила точку совсем другая сила – армейская служба, а затем равнодушие родного клуба.
После демобилизации Евгений рассчитывал вернуться в «Спартак», которому отдал лучшие годы и ради которого когда‑то отказал самому ЦСКА. Тогда, выбирая красно‑белых, он лишился шанса сыграть на Олимпиаде и, возможно, завоевать золотую медаль Игр. Но, вернувшись из армии, он услышал от родного клуба не слова благодарности, а фактически приговор: ему не нашлось места в составе. Для человека, который воспринимал «Спартак» как дом, это стало мощнейшим ударом.
Играть за другую команду Паладьев не хотел и, похоже, просто не мог представить себя в чужой форме. Он вырос в системе красно‑белых, достиг в ней статуса одного из лучших защитников Советского Союза и искренне верил, что вернется на лед именно в этом клубе. Когда же стало ясно, что двери закрыты, Евгений принял болезненное, но окончательное решение – повесил коньки на гвоздь, хотя по возрасту и уровню игры вполне мог проводить лучшие сезоны карьеры.
Для советского хоккея Паладьев был фигурой особенной еще и потому, что стал первым воспитанником казахстанского хоккея, добравшимся до титула чемпиона мира. Однако громкое спортивное имя в мирной жизни не дало ему почти ничего. Он не имел полноценного образования, не владел гражданской профессией, не знал, как строить карьеру вне спорта. В те годы системной поддержки бывших спортсменов практически не существовало, и многие, как и он, оказывались предоставлены сами себе.
Статус одного из сильнейших защитников страны не помог и при поиске работы. В лучшем случае громкие победы вызывали уважение, но не превращались в реальный шанс обеспечить себе стабильную жизнь. Сначала Евгений устроился заместителем директора спортивной базы «Маяк» в Химках. Потом тренировал заводские команды «Энергомаша», передавая рабочим и молодежи свое понимание игры, пытаясь хоть как‑то удержаться рядом с хоккеем.
Со временем возможности становились все скромнее. Паладьев работал сторожем, подрабатывал частным извозом – по сути, обычным таксистом без громких вывесок и привилегий. Параллельно он получал пенсию по инвалидности, но этих денег явно не хватало для комфортной жизни. Все это было скорее не существование легенды спорта, а постоянная борьба за выживание, в которой каждая копейка имела значение.
Личная жизнь тоже не сложилась. С женой Евгений расстался еще в 1970‑е годы и так и не смог построить новые серьезные отношения. Семья, которая могла бы стать опорой, успокоить, вовремя отвезти к врачу или просто заставить провериться у специалистов, так и не появилась. Для спортсмена, привыкшего жить в ритме команды, одиночество стало еще одним испытанием, к которому он оказался не готов.
Нередко говорят, что долголетие бывших спортсменов во многом зависит от того, есть ли рядом близкие люди, готовые ежедневно заботиться, контролировать лечение и образ жизни. В случае Паладьева этого не случилось. У него были верные друзья, одноклубники, товарищи по льду, которые иногда помогали, навещали, поддерживали. Но у каждого из них была своя семья, работа, заботы. Постоянно следить за здоровьем Евгения было просто некому, а сам он не привык уделять большое внимание врачам и обследованиям – как многие профессиональные спортсмены, привыкшие терпеть боль и не жаловаться.
В итоге совпадение всех этих обстоятельств – предательство родного клуба, проблемы с работой, полное отсутствие стабильной поддержки и одиночество – привело к трагической развязке. Жизнь легендарного защитника «Спартака» оборвалась 9 января 2010 года. Ему было всего 61 год – возраст, когда многие только начинают пожинать плоды долгой карьеры и видеть взрослых внуков.
О последних днях Паладьева вспоминал его товарищ по хоккею, чемпион и призер чемпионатов СССР, обладатель Кубка страны, чемпион Европы среди юниоров Сергей Глазов. Он рассказывал, что видел Евгения всего за несколько дней до трагедии: 28 декабря заходил к нему с сыном. Паладьев позвонил утром, пожаловался, что картофель, который он хранил на балконе, промерз – он любил спать с открытой дверью, даже зимой. Глазов с сыном купили продукты, новую картошку и поехали в гости.
«Стоим под окнами, время десять утра, а он кричит сверху: “Рыжий, ты что, с ума сошел? Я все уже перебрал”. Мы поднялись, занесли продукты, посидели, поздравили друг друга с наступающим Новым годом и распрощались. Это была наша последняя встреча», – вспоминал Сергей. Спустя несколько дней он уже узнавал не новости, а страшную весть.
Сообщение о смерти пришло, когда Глазов сидел в кафе и смотрел матч «Спартак» – «Динамо». Ему позвонили и сказали, что игра началась с минуты молчания. Объяснять ничего не нужно было – все стало ясно в тот же миг. Позже он вместе с друзьями поехал узнать подробности. Оказалось, что Евгению стало плохо ночью дома. Соседи, заметив неладное, вызвали скорую помощь. Приехала одна бригада, потом вторая, врачи боролись за его жизнь, но спасти не смогли.
Похороны показали, каким на самом деле был масштаб личности Паладьева. Проводить его в последний путь пришли представители самых разных клубов и поколений. «На похоронах были все: и армейцы, и динамовцы, и, конечно, спартаковцы. Проводили нашего Женьку, но, увы, очень и очень рано», – рассказывал Глазов. Даже те, кто когда‑то был соперником на льду, понимали, какой человек ушел и насколько несправедливым было его одиночество в последние годы.
Евгения Паладьева похоронили на восьмом участке Новолужинского кладбища в Химках Московской области. Там часто появляются люди, которые помнят его не только по голам и победам, но и как скромного, честного, прямого человека, никогда не кичившегося своим статусом. Для многих болельщиков это место стало своеобразной точкой памяти – напоминанием о том, что за красивыми победами нередко скрываются не менее драматичные судьбы.
Память о нем сохраняется и на его родной земле. С 2007 года в Казахстане проводится детский хоккейный турнир, посвященный Евгению Паладьеву. Для молодых игроков это не просто соревнование, а символ того, что даже выходец из глубинки, без громких стартовых условий, способен пробиться в элиту мирового хоккея. Имя Паладьева звучит на награждениях, его фотографию показывают ребятам как пример того, как труд и характер могут вывести на вершину.
История Паладьева – еще и отражение целой эпохи советского спорта. Тогда казалось, что звезды, выступающие за сборную, навсегда защищены от бытовых проблем. Но на деле оказалось, что, как только игрок уходил из системы, он часто оставался один на один с реальностью. Никаких программ адаптации, переобучения, психологической поддержки не было. Многие не знали, как жить без раздевалки, тренировок и матчей, и теряли себя.
Трагедия Евгения поднимает важный вопрос: что ждет спортсменов после завершения карьеры? Молодые ребята годами подчиняют все тренировкам, не успевают получить профессию, строят жизнь вокруг спорта, а потом внезапно оказываются «ненужными», если травма или решение тренера закрывает для них дорогу на лед. Паладьев – один из самых ярких примеров того, как система легко вычеркивает тех, кто еще вчера приносил ей славу.
Можно только предполагать, как сложилась бы его судьба, если бы в свое время «Спартак» не отвернулся от своего воспитанника. Возможно, он стал бы тренером основной команды, работал бы с молодежью, передавал свои знания в школе клуба. Может быть, рядом с ним была бы семья, дети, внуки, а не пустая квартира и тревожные ночи, когда единственной надеждой оставались внимательные соседи. Но история не знает сослагательного наклонения – остается лишь выводы, которые можно сделать сейчас.
Для современных клубов и спортивных структур путь Паладьева – предупреждение. Важно не только растить чемпионов, но и думать о том, как они будут жить после завершения карьеры. Поддержка в виде обучения, программ переквалификации, медицинского сопровождения и психологической помощи могла бы спасти не одну судьбу, подобную судьбе Евгения. Уважение к легендам не должно ограничиваться минутой молчания перед матчем.
Справедливости ради стоит сказать: несмотря на жестокие повороты судьбы, Паладьева не забыли. О нем вспоминают ветераны, его имя фигурирует в символической сборной Казахстана всех времен, о нем рассказывают юным хоккеистам на тренировках. Но самое ценное наследие – не только в статистике и титулах, а в человеческой истории. В истории человека, который мог стать еще более великой фигурой, но оказался сломлен равнодушием и одиночеством.
Его жизнь – это не просто глава из летописи «Спартака» или советской сборной. Это напоминание о том, как важно ценить тех, кто приносил стране победы, пока они еще живы, а не только тогда, когда на стадионе звучит минута молчания. И о том, что за любым именем в турнирной таблице всегда стоит человек – со своими слабостями, страхами, надеждами и болью.