Экс-президент «Спартака» Андрей Червиченко жестко высказался о Netflix и признался в любви к российскому кинематографу
Бывший президент московского «Спартака» Андрей Червиченко рассказал, что практически полностью отказался от западного кино и сериалов, отдав предпочтение российскому контенту. В беседе с журналистом Сергеем Козловым он резко раскритиковал популярный американский сервис Netflix и пояснил, почему сегодня сознательно делает выбор в пользу отечественных фильмов и сериалов.
По словам Червиченко, западная индустрия развлечений за последние годы сильно изменилась — и точно не в ту сторону, которая ему близка. Он признался, что давно пересел на российский контент и сейчас практически не следит за новинками Голливуда и зарубежных платформ.
«Я уже давно смотрю в основном наши фильмы и сериалы. Они мне ближе и понятнее, чем западное кино, — заявил Червиченко. — Сейчас особенно — потому что Netflix, по сути, сделал всё, чтобы это говно стало невозможно смотреть: там сплошь черные, педерасты и всякие остальные. Такое ощущение, что сценарии им пишет искусственный интеллект — уже к тридцатой минуте понятно, что будет дальше, все ходы расписаны».
Он подчеркнул, что устал от однотипности и предсказуемости западных сценариев, где, по его мнению, всё строится по одному шаблону. Червиченко отметил, что ему неинтересно смотреть, когда уже через полчаса можно безошибочно угадать концовку, а персонажи и ситуации словно списаны друг с друга.
Отдельно бывший президент «Спартака» выделил разницу в подаче насилия и конфликтов в российском и американском кино. Он привел пример недавно просмотренного им отечественного сериала «Константинополь», который произвел на него сильное впечатление своей прямотой и реалистичностью.
«Вот недавно посмотрел сериал “Константинополь”. Там если убивают — значит убивают, без дураков, — отметил Червиченко. — А в американском кино как бывает? Двадцать раз выстрелили и ни разу не попали. Всё выглядит театрально, не по-настоящему. Поэтому наши фильмы кажутся мне гораздо более жизненными».
По его словам, российские картины и сериалы ближе к реальности: в них, как он считает, лучше чувствуется логика поведения персонажей, узнаваемость ситуаций и правдоподобие диалогов. Именно это, по его мнению, и делает отечественное кино более убедительным на фоне западных проектов, где, как он утверждает, доминируют условности и навязанные повестки.
Червиченко также добавил, что не испытывает ни малейшего дискомфорта от того, что лишился доступа к части зарубежных новинок, которые раньше выходили в российский прокат или на стриминговых платформах.
«Совершенно не переживаю из‑за того, что не вижу какие‑то западные фильмы, которых сейчас в кино не показывают, — подчеркнул он. — Мне вполне хватает того, что снимают у нас. Никакой пустоты не чувствую».
Почему Червиченко делает ставку на российский контент
В словах Червиченко читается не только личная неприязнь к текущему курсу западных студий, но и вера в потенциал российской индустрии. Он говорит о «жизненности» и «реалистичности» отечественных историй, противопоставляя их шаблонности зарубежных сценариев.
Для него важно, чтобы на экране были узнаваемые типажи, понятные русскому зрителю конфликты и эмоциональная правдивость. Червиченко фактически подчеркивает: он выбирает не просто «свое» из патриотических соображений, а то, что, по его мнению, лучше отражает реальную жизнь и не пытается навязать зрителю готовую мораль через набор обязательных тем и образов.
Кроме того, его раздражение вызывают современные тренды в западных фильмах и сериалах — в том числе акцент на повестке, связанной с расой, сексуальной ориентацией и социальными меньшинствами. Он прямо говорит, что из‑за этого смотреть продукцию Netflix для него стало невыносимо.
Тренды западного кино глазами консервативного зрителя
Позиция Червиченко отражает точку зрения части аудитории, которая устала от идеологизированности массовой культуры. Такие зрители воспринимают современные западные сериалы как продукт, в котором сюжет и драматургия уступают место обязательным “правильным” элементам — разнообразию по всем возможным параметрам, демонстративной толерантности и предсказуемым морализаторским финалам.
С точки зрения подобного зрителя, когда создатели в первую очередь стремятся соответствовать повестке и вписаться в заданные рамки, произведения теряют естественность. Герои кажутся искусственными, конфликты — надуманными, а развитие событий — заранее просчитанным. Именно об этом говорит Червиченко, упоминая впечатление, что «сценарий пишет искусственный интеллект» и «к тридцатой минуте уже ясно, что будет дальше».
Почему российские сериалы заходят лучше
Когда Червиченко приводит пример «Константинополя», он фактически формулирует свои критерии хорошего сериала: жесткость без прикрас, отсутствие «игры в войнушку», правдоподобный риск для героев. Для него важно, чтобы смерть и насилие в кадре не превращались в условный аттракцион, а воспринимались серьезно.
Такой подход контрастирует с голливудской традицией зрелищных, но малоубедительных перестрелок и погонь, где главные персонажи часто выходят сухими из воды в ситуациях, которые в реальности были бы фатальными. Червиченко подчеркивает: он устал от этого «киношного» бессмертия и предпочитает, когда ставки действительно высоки и последствия необратимы.
Кроме того, российские сериалы сегодня активно работают с историческим материалом, криминальной тематикой, современной социальной драмой — и именно эти направления нередко вызывают интерес у аудитории, которая ищет не только развлечение, но и узнаваемую действительность.
Отказ от западного кино как осознанный выбор
Слова Червиченко можно рассматривать и в более широком контексте. За последние годы многие зрители в России переключились на отечественные проекты — отчасти из‑за ограничений на показ западных новинок, отчасти из‑за накопившейся усталости от голливудских штампов.
В этом смысле позиция экс-президента «Спартака» выглядит как сознательный выбор: вместо того чтобы искать обходные пути для доступа к западным платформам, он просто перестал считать их необходимыми. По его логике, если российские фильмы и сериалы дают ему эмоции, понятные сюжеты и близких персонажей, то гоняться за «запрещенным плодом» нет никакого смысла.
Российский зритель между двумя мирами
Ситуация, о которой говорит Червиченко, хорошо иллюстрирует раскол в предпочтениях зрителей: одни по-прежнему тоскуют по блокбастерам и громким премьерам зарубежных студий, другие открыли для себя российский контент и с интересом следят за тем, как он развивается и взрослеет.
Часть аудитории разделяет его раздражение по поводу навязчивой повестки, одинаковых историй и однотипных героев в зарубежных сериалах. Другая — продолжает искать в западном кино высокий уровень производства, эффектные визуальные решения и масштаб. Но именно такие публичные заявления, как у Червиченко, показывают: у российского кино сегодня есть лояльная аудитория, которая не просто «смотрит свое от безысходности», а искренне считает его более честным и живым.
Личный вкус как отражение эпохи
Комментарии Андрея Червиченко — это не только вспышка эмоций, но и срез настроений части общества. Он выражается резко, не стесняясь в выражениях, но через эту резкость хорошо видны несколько важных тенденций: усталость от западных шаблонов, запрос на реалистичность и естественность, готовность удовлетворяться тем, что производит отечественная индустрия.
Для российского кинематографа такая позиция зрителя — серьезный аванс доверия. Если создатели будут продолжать работать с реальными историями, сложными героями и неизбитой драматургией, то тот самый зритель, который сегодня с раздражением отказывается от Netflix, может стать устойчивой опорой для развития рынка.
А Червиченко своим высказыванием лишь фиксирует факт: для него лично баланс уже давно сместился — западное кино он перестал считать обязательным к просмотру, а свой досуг строит вокруг российских фильмов и сериалов, которые, по его мнению, дают ему больше, чем глобальные стриминговые гиганты.